Мацес: истории, рассказанные Дашé - Андрей Матусовский

человек. В Буэн-Перу я разговаривал с Карлосом, братом Шавы, сыном Кане. Кане живет в его доме. Карлос не знает, сколько ему лет; говорит, что мацес никак не отмечают день рождения.

Мацес говорят, что в Буэн-Перу уже три года работает перуанский антрополог Луис Херальдо Калишто Эндес (Luis Geraldo Calixto Hendez); правда, мне не удалось увидеть его в поселке.

Впередсмотрящий

Каноэ почти всегда тяжело загружены

Хижина в Хорхе Чавес

Евангелическая церковь в Хорхе Чавес

Строительный материал: листья пальмы

Строительный материал: кора дерева помо

С чагры домой

Пособие, помогающее закрепить знания по культуре мацес

Под изображениями предметов написаны их названия на языке мацес

План общины Хорхе Чавес, нарисованный учениками

Община мацес Нуэво Сан-Хуан на Гальвесе

Община Буэн-Перу

Маленький житель Буэн-Перу

Буэн-Перу: некоторые дома на сваях смотрятся огромными

Неожиданный гость – огромный кузнечик

Традиционный способ приготовления мяса

Ночью мацес отправились ловить ядовитую древесную лягушку.

Бысо (Анхела) и Миши, гостившие в Буэн-Перу, решили отправиться в малоку вместе с нами. Миши берет с собой также маленького внука.

Около восьми часов утра на двух лодках вышли из Буэн-Перу и примерно в полдень достигли новой малоки.

По дороге я внимательно вглядывался в берег, хотел увидеть то место, где стояла малока Туми (Роберто), но нет, ничего разглядеть невозможно – только густые джунгли. На обратном пути обязательно надо будет найти эту точку.

В новом полевом сезоне возникла потребность вновь уточнить имена, возраст и родственные связи обитателей малоки.

В момент нашего прихода в малоке находились: Туми (Самуэль), ему 75 лет; Туми (Сегундо); Бысо (Тереза); Ишко; Накуа (Андрес), 35 лет, сын Туми (Самуэля); Тапас с сыном; Сирина, жена Туми (Хулио); Бысо (Марита), девочка примерно 13 лет, она внучка Миши; несколько маленьких девочек и мальчиков – вероятно, внуки старшего поколения.

Людей, в 2017—2019 годах проживавших в коммунальных общинных жилищах, связывают родственные связи. У Туми (Самуэля) две жены – Бысо (Тереза) и Бысо (Анхела). Я ошибочно думал, что Бысо (Анхела) – жена Туми (Роберто).

У Миши был муж, который умер; он приходился Туми (Сегундо) старшим братом. Мои наблюдения прошлого года оказались верными: у Миши сейчас нет мужчины, но есть дети и внуки.

Фамилия Туми (Самуэля) и Накуа – Санти. Поэтому, к примеру, маленького сына Накуа зовут Карлос Андрес Санти. Тапас – сестра Накуа. Бысо (Анхела) – родная мать Накуа, поэтому Бысо (Терезу) Накуа называет «моя вторая мама». Накуа говорит, что Шава – племянник Туми (Самуэля).

Туми (Сегундо) и Бысо (Анхела) – этнические капанауа, а не мацес. Бысо (Анхелу) мацес украли, когда она была еще маленькой девочкой; ее похитил брат Туми (Сегундо). Как говорят сами Туми (Сегундо) и Бысо (Анхела), они почти полностью забыли язык капанауа и сейчас говорят на языке мацес. И хотя они помнят, что родились капанауа, похоже, они полностью идентифицируют себя как мацес.

Как я понимаю, Бысо (Тереза) – мацес, а Бысо (Анхела) – капанауа, но они называют друг друга сестрами.

Люди в малоке все разные по характеру. Многие из них любят посмеяться.

Накуа помогал строить новую малоку двум Туми, Шаве и Туми (Хулио). На мой вопрос, устраивают ли мацес праздник в честь строительства нового коммунального общинного жилища, он ответил отрицательно; мне это кажется странным: как это так, никак не отмечают постройку новой малоки?

Мацес считают, что человек, позвавший родственников строить новое коммунальное общинное жилище, в дальнейшем становится его владельцем, главой. Как правило, он со своей семьей занимает место рядом с главным входом.

Накуа рассказывает, что раньше мацес строили малоки, которые могли вместить 500 человек. У большого общинного коммунального жилища было четыре входа, два дополнительных входа обустраивались на длинных сторонах; они считались мужскими, и поэтому лавки-бревна находились рядом с ними.

Накуа

По традиции мацес, Накуа – будущий глава малоки; наследование происходит по мужской линии.

Накуа и Туми (Самуэль) приветствовали нас и сказали, что с нашим пребыванием на Лобояку нет никаких проблем, а описанную выше ситуацию, связанную с коммерческой активностью Эктора и Пасая, следует считать нелепицей. Свою позицию Накуа объясняет просто: они с отцом хотят сами, без посредников, решать, кто может посещать их малоку и кого они хотят видеть у себя.

Когда Накуа переводит своему отцу с испанского на мацес какой-либо вопрос о коммунальном общинном жилище, он не говорит «малока», а использует слова из языка мацес, обозначающие коммунальное общинное жилище, – shubu и shubudapa.

Над главным входом в малоку, внутри жилища, увеличилось количество черепов животных, добытых и съеденных мацес: обезьян, агути, пекари. Как многие народы Амазонии и Оринокии, в системе хозяйствования которых важную роль играет охота, мацес уважительно относятся к душам убитых ими животных. Мацес считают, что души умерших животных должны видеть обратную дорогу в лес (так говорит Накуа), поэтому черепа животных висят над входом. В этом их поверье совпадает, например, с аналогичными представлениями у хоти, проживающих в Центральной Венесуэле, к которым я отправился в первую этнографическую экспедицию.

Когда мы пришли в малоку, у Ишко гостила одна из внучек; она уже девять дней болела непонятной болезнью, и ей было очень плохо. Алексей Кольбов сделал девочке тест на малярию, который он раздобыл в колонии Ангамос, померил температуру. Температура у ребенка оказалась 40 градусов, а тест показал трехдневную малярию. Мы решили, что скинемся на бензин для отправки девочки в больницу в колонию Ангамос. Одна из лодок с небольшой группой детей покинула малоку. План заключался в том, чтобы в Буэн-Перу к ним подсела мать девочки, которая вместе с ней отправится в больницу в колонию Ангамос. Накуа рассчитал, что к ночи лодка с больной девочкой уже будет в колонии Ангамос.

По прошествии года чагра, возделываемая ранее, пришла в полное запустение. Культурные посадки, которые можно еще заметить среди буйства зелени, заросли сорняками, кустами и деревьями.

В то же время пространство, которое старики Туми начали расчищать год назад, превратилось в возделываемую, хорошо ухоженную плантацию. Теперь с вершины холма, на котором стоит коммунальное общинное жилище, открывается великолепный вид на излучину Лобояку. Между рекой и малокой мацес разбили новую плантацию, ее площадь примерно 300 на 400 метров. На чагре преобладают маниок и бананы, между этими видами беспорядочно разбросаны посадки хлопка, физалиса, папайи, ананасов, коконы (Solanum sessiliflorum Dunal), каймито (Pouteria caimito), барбаско, ахи (так в Перуанской Амазонии называют жгучий перец, который очень любят коренные народы региона).

Кокона (луло) – небольшой кустарник с округлыми плодами ярко-оранжевого цвета. На вкус они кисловатые.

Вокруг малоки растут несколько персиковых пальм (Bactris gasipaes), которые в Перуанской Амазонии называют пейхуао. На пальмах много небольших зеленых плодов; очевидно, они созреют, став ярко-красными, в ближайшее время.

Накуа говорит, что плантация, окружающая малоку, обеспечивает повседневную пищу: юкку (сладкий маниок) и бананы, – чтобы далеко не ходить.